"Oil & Gas Kazakhstan"

международная выставка

  
  
  

Персидский залив: есть ли жизнь после нефти?

Массированное давление «арабской весны» резко меняет политический ландшафт Близкого Востока и Северной Африки.

Смена власти в Тунисе и Египте вызвала волну народных протестов и негодования, ставшую суровой опасностью для бессменно правящих авторитарных режимов Йемена, Бахрейна, Сирии, спровоцировала штатскую войну в Ливии, которая привела к падению диктатуры Муамара Каддафи. Бурный период по-разному сказался на 6 странах – членах Совета сотрудничества арабских стран Персидского залива (ССАГПЗ). Идет речь о Бахрейне, Кувейте, Омане, Катаре, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратах. Кроме Бахрейна перечисленные страны отвертелись легким испугом, так как волна народного возмущения их по сути не затронула. Но длительные последствия событий будут очень масштабными.

Согласно прогнозам, при сохранении темпов производства на уровне 2006 г. и при условии, что не будут открыты новые месторождения, Бахрейн и Оман истощат имеющиеся у их припасы нефти к 2025 году. Ситуация в других странах Персидского залива не настолько драматична, хотя неумеренное потребление ресурсов ставит под опасность и их более впечатляющие припасы. Даже в сравнимо благополучных государствах острота заморочек, связанных с истощением недр, никак не схожа. Катар и Абу-Даби (эмират ОАЭ) извлекают выгоду из успешного сочетания маленький численности населения и колоссальных припасов. Кувейт при собственных больших резервах нефти мучается от временами возникающих политических кризисов, которые наносят вред планам диверсификации и развития. Большущее ресурсное богатство Саудовской Аравии и ОАЭ не смотрится настолько впечатляющим на фоне высочайшей плотности населения Царства и очень неравномерного рассредотачивания природных ресурсов в Эмиратах, где 93% общего объема сосредоточено в Абу-Даби, тогда как другие 6 эмиратов сравнимо бедны углеводородами.

Нефтяная, а в ближайшее время и газовая рента тоже оказывают влияние на процесс заключения и выполнения общественного договора и на распределительные механизмы, определяющие политическое устройство государств Персидского залива. Доходы от экспорта нефти преобразили политэкономию, но привели к перекосам в духе психологии рантье. Появление в регионе модели «государства всеобщего благоденствия» приходится на 60-е и 70-е гг. прошедшего века, когда страны не были настолько многолюдны, а доходы на душу населения казались заоблачными. С того времени демографический взрыв и неблагоприятное воздействие на рыночные дела распределительной экономической политики породили значимый структурный дисбаланс в общественно-государственном устройстве. Его очень тяжело убрать либо хотя бы смягчить, так как подобные пробы безизбежно затронут быстрорастущее юное поколение, которому не довелось пережить проблем донефтяной эры и которое воспринимает публичные блага, социальные выплаты и пособия как нечто само собой разумеющееся.

Четыре десятилетия быстрого роста населения породили численный перевес молодежи, которая уже пару десятилетий озабочена поисками собственного места в обществе. Если в 1950 г. на Арабском полуострове жили 8 млн человек, то в 2007 г. эта цифра достигнула 58 млн; а на 2050 г. прогнозируется 124 миллиона. Динамика демографического роста ставит под колебание жизнеспособность сегодняшних устройств рассредотачивания богатства через социальные пособия и жесткое регулирование рынков труда. Не считая того, она провоцирует необходимость отдавать ценность программкам экономической диверсификации, которые на данный момент реализуются везде в регионе. По состоянию на 2008 г. приблизительно 70% населения тут – люди молодее 30 лет; приблизительно третья часть из их (30%) младше 15 лет. Ответственность властей по обеспечению большой массы взрослеющих юных людей образованием и рабочими местами добивается критичного уровня.

Практическая невозможность трудоустроить быстрорастущее население на многие годы вперед обусловила главный вызов внутриполитической стабильности. Как и поболее густонаселенные страны Северной Африки, не располагающие припасами нефти, сравнимо богатые страны Персидского залива отчаянно пробуют сделать достаточное количество рабочих мест, чтоб совладать с естественным приростом населения и не допустить предстоящего увеличения и без того высочайшего уровня безработицы. Ситуация утежеляется «психологией рантье». Она порождает социально-экономический дисбаланс и высшую степень расслоения на двухуровневом рынке труда: большая часть местных обитателей находят работу в раздутом муниципальном секторе, тогда как в личном секторе доминирует доступная рабочая сила в виде гастарбайтеров.

Схожий нрав развития порождает растущую неравномерность в рассредотачивании доходов и богатства. Так, в Саудовской Аравии уровень доходов на душу населения свалился за 20 лет более чем вдвое – с 16 650 баксов в 1980 г. до 7329 в 2000 году. Правда, в этот период наблюдалось долгое падение цен на нефть. Но потом вышло невиданное скопление капитала, но даже заоблачные нефтяные цены 2003–2008 гг. не смогли замаскировать неравенство, вследствие которого в регионе появилась новенькая разновидность «обездоленных».

Все это дестабилизирует ситуацию, так как в почти всех случаях приводит к глубочайшему расколу в обществе. К этому можно добавить напряженные межконфессиональные конфликты в Бахрейне и Саудовской Аравии, также трения меж коренным популяцией и экспатриантами в Кувейте и ОАЭ.
Исследование, проведенное консалтинговой компанией McKinsey в ноябре 2007 г., оголило масштабы региональных заморочек, вызванных возрастающей безработицей. По оценке создателей, настоящая безработица в Бахрейне, Омане и Саудовской Аравии превосходит 15%, а посреди лиц в возрасте от 16 до 24 лет она составляет 35%, хотя официальная статистика значительно занижает числа. Перегруженный муниципальный сектор уже не в состоянии совладать с трудоустройством молодежи. Недостатки системы образования приводят к тому, что большая часть юных людей, осаждающих рынки труда государств Залива, не имеют нужной квалификации для работы в личном секторе. А в скором времени массы, стремящиеся к трудоустройству, пополнятся новым поколением, и пропасть, которая существует меж местными эталонами образования и требованиями рынка труда, станет тривиальной.

Политики и официальные лица отдают для себя отчет в том, что надвигается кризис. Начиная с середины 1990-х гг. и в особенности в 2000-е гг. предпринимаются бессчетные пробы диверсифицировать экономику и расширить производственную базу. Пионерами по понятным причинам выступили Оман и Бахрейн, которым сначала угрожает истощение природных припасов. Политическую обкатку прошли реформы, призванные расширить промышленно-экономическую базу ради понижения зависимости от нефтегазовых доходов и минимизации возможных рисков в области внутренней безопасности. Такие программки, как «Бахрейн, дружеский бизнесу» и «Оман 2020: экономический план развития» – желание расширить создание с высочайшей добавленной ценой, вне нефтегазовой отрасли, ускорить реализацию программ, нацеленных на увеличение толики местных обитателей на рынках труда, и усилить личный сектор как локомотив экономического роста.

Потом Катар, Саудовская Аравия и ОАЭ одобрили еще больше честолюбивые планы диверсификации. «Перспективы развития Катара», принятые в 2008 г., обозначают 5 основных вызовов, включая ублажение потребностей сегодняшнего и грядущего поколений, также приведение темпов экономического роста в соответствие с потребностями публичного развития. В Саудовской Аравии взят на вооружение двусоставный подход к экономической диверсификации. С одной стороны, ставка на создание экономических центров, типичных урбанизированных узлов, включая распространение инфы и познаний, а с другой, особенное внимание развитию вторичных отраслей нефтехимической индустрии с высочайшей степенью переработки сырья. Эти долгожданные проекты должны обеспечить приблизительно 10,8 млн рабочих мест с 2009 по 2014 годы. Но по оценке создателей доклада, приготовленного Государственным банком Кувейта в 2009 г., саудовские работники, имеющие нужную квалификацию, заполнят только около половины вакансий, либо 5,45 млн мест, тогда как другую половину займут приезжие. Другими словами, продолжающееся отставание в уровне образования и развития людского капитала ограничивает темпы и размах планов диверсификации.

Политическое управление эмирата Дубай в ОАЭ ускоренными темпами разработало превосходный план развития, стремясь отыскать новейшую нишу для эмирата как мирового центра услуг и логистики. Это самая конструктивная попытка выполнить резвый переход к постнефтяной экономике. К 2006 г. эмирату удалось понизить вклад нефтяной отрасли в ВВП до 5,1%. Но устрашающее схлопывание экономического «пузыря» в Дубае в 2008–2009 гг. стало суровым предостережением для жарких приверженцев диверсификации по всему бассейну Персидского залива. Плохая попытка Дубая сделать устойчивую и жизнестойкую экономическую базу за пределами нефтедобычи олицетворяет преграды, встающие на пути действенной экономической диверсификации. Драматичность в том, что за попытку строительства независящей от нефти экономики эмирату пришлось заплатить утратой значимой части автономии снутри ОАЭ. Ведь от денежного краха его выручили критические вливания ликвидности из примыкающего эмирата Абу-Даби, владеющего большими припасами нефти.

Действия 2011 г. дали новый импульс необходимости реформирования монархий Персидского залива. Когда стало ясно, что протесты и требования демократизации угрожают вырасти в публичные движения за коренные перемены, власти ответили репрессиями. Сужение политического места и каналов, по которым могла действовать оппозиция, стало предпосылкой поляризации общества на сторонников реформ и приверженцев угнетения.
Градус противоборства повышался еще до начала повсеместных демонстраций в арабском мире. Парламентские выборы в Бахрейне в октябре 2010 г. были омрачены арестами активистов оппозиции и бойцов за права человека. В декабре серия инцидентов в Кувейте с ролью сил безопасности завершилась нападением на национальную ассамблею, четыре парламентария получили суровые травмы. Меж тем звучные аресты видных юристов и писателя, открыто критиковавшего правящее семейство, нанесли урон репутации Кувейта как самого открытого общества в Персидском заливе. Еще до начала «арабской весны» развязывание репрессий в ответ на требования оппозиции означало, что элиты посиживают на пороховой бочке, готовой подорваться от хоть какой искры.

В Бахрейне суннитский режим семейства Аль-Халифа правит в большей степени шиитским популяцией. Логично, что эта страна первой в регионе столкнулась с широкомасштабным протестным движением. Выступления продемократической оппозиции посреди февраля стремительно переросли в призывы к реформам, исходящие от людей различных конфессий. Численность протестующих, представляющих фактически все социальные слои, серьезно испугала власти и побудила их к очень ожесточенным репрессиям. После провала первых попыток усмирить демонстрантов при помощи Сил обороны Бахрейна правительство ввело военное положение и в марте «пригласило» в страну вооруженные подразделения из Саудовской Аравии и ОАЭ в качестве «войск прикрытия» ССАГПЗ. Чрезвычайное положение отменено 1 июня, но зарубежные силы остаются, и в процессе Государственного диалога, состоявшегося в июле, стороны не пришли к согласию либо компромиссу.

Наименее масштабные (но все таки значимые) протесты имели место в Кувейте и Омане (противоборство обострилось в феврале после того, как деяния сил безопасности привели к жертвам), также в богатой нефтью Восточной провинции Саудовской Аравии. В последнем случае примечательны демонстрации в поддержку шиитских братьев. Саудовские шииты несли флаги Бахрейна и выкрикивали лозунги солидарности с единоверцами по другую сторону залива. Развитие событий не на шуточку встревожило саудовские власти, ведь конфликт с шиитскими общинами, которые сетуют на религиозную и политическую дискриминацию, очень давнешний. Официальные лица Саудовской Аравии, Бахрейна и пр. прибегли к старенькой стратегии, обвинив Иран во вмешательстве во внутренние дела. Другими словами, причинами недовольства объявили происки наружных противников, а не собственные просчеты.

В марте в Саудовской Аравии арестованы пятеро интеллектуалов, пытавшихся сделать первую в истории Царства политическую партию (исламскую партию «Умма»). Эта мера стала только частью более широкого пришествия на политическую оппозицию. В ОАЭ настолько же сильное давление испытали на для себя 133 интеллектуала, которые подписали петицию с требованием прямых выборов всех членов Федерального государственного совета и принятия поправок к Конституции с целью закрепить за советом всю полноту возможностей законодательной власти. Нескольких подписантов арестовали, а три организации штатского общества, поддержавшие петицию, на самом деле, были взяты под муниципальный контроль.

В остальном правительства государств Персидского залива ограничились, в общем-то, умеренными мерами – прямой раздачей средств (Кувейт, Бахрейн и ОАЭ), созданием рабочих мест в муниципальном секторе, уже и так максимально раздутом (Саудовская Аравия, Бахрейн и Оман) и увеличением зарплат и пособий (Саудовская Аравия и Оман). Речь, понятное дело, идет о «проверенных и испытанных» методах упреждения массовых волнений для заслуги текущей стабилизации – пожар гасят при помощи дензнаков. В короткосрочном плане это сработало – после первых 2-ух бурных месяцев «арабской весны» ситуация успокоилась. Но предстоящее проведение политики патроната за счет роста ничем не обеспеченных соц выплат представителям опорных слоев общества прямо противоречит программкам диверсификации, призванным равномерно сворачивать закрепленные законом имущественные права и привилегии коренного населения и создавать конкурентоспособную в мировом масштабе экономику.

Заместо того чтоб крепить личный сектор и обучить людей не полагаться лишь на правительство, Саудовская Аравия, к примеру, собирается дополнительно трудоустроить 60 тыщ саудовцев (в одном только МВД) и прирастить наименьшую зарплату в муниципальном секторе. Подобные меры только нанесут суровый урон длительной конкурентоспособности и денежной стойкости государств Персидского залива, которые не сумеют нескончаемо распределять доходы от реализации углеводородов. Они плодят заложников капитала, так как еще легче раздавать от щедрот собственных, ежели сберегать. Политический такт навряд ли позволит правительствам стремительно свернуть программки денежной помощи и субсидирования.
Все страны региона в какой-то момент столкнутся с неувязкой истощения недр, но их деяния во время недавнешних волнений свидетельствуют о том, что короткосрочные стратегии выживания берут верх над длительными планами коренных реформ. Так, режим Бахрейна просто пожертвовал долголетними инвестициями в создание регионального финансово-туристического узла (часть программки «Дружественный бизнесу Бахрейн») ради политического выживания.

Что это значит для стран Персидского залива как ведущих экспортеров энергоэлементов? На их долю приходится около 19% добываемой в мире нефти и 8% природного газа. Не считая того, они владеют 37% доказанных глобальных припасов нефти и 25% газа. Саудовская Аравия на первом месте по припасам темного золота, Катар занимает третье место по припасам газа. Согласно прогнозам, толика региона в мировой нефтедобыче вырастет с 28% (включая Ирак и Иран) в 2000 г. до 33% в 2020 году. Так как большая часть возрастающей добычи углеводородов реализуется на рынках Азии, стратегическое значение региона в предстоящие десятилетия будет только расти. Символический предел преодолен в 2009 г., когда объем нефти, экспортированной из Саудовской Аравии в Китай, в первый раз превысил объем экспорта в США.

Но оптимизм, связанный с оценками припасов нужных ископаемых в регионе, умеряют две тенденции. Одна из их связана с неизменным ростом цены безубыточности, которая определяет баланс муниципальных бюджетов. За последнее десятилетие в Саудовской Аравии она выросла с 20 до 90 баксов за баррель. Ожидается, что эта тенденция продолжится и даже получит ускорение. Институт интернациональных денег предсказывает, что к 2015 г. уровень этой цены подымется до 115 баксов, а в размещенном летом 2011 г. докладе саудовской компании Jadwa Investments говорится, что к 2030 г. может подпрыгнуть до 320 баксов за баррель. Что касается других государств Персидского залива, то в Бахрейне стоимость безубыточно добытой нефти превосходит 100 баксов за баррель, и даже обеспеченный нефтью Кувейт приближается к порогу в 80 баксов, что значит резкий рост по сопоставлению с прошлыми годами. ОАЭ и Оману нужна стоимость не ниже 60 баксов за баррель. В более подходящем положении Катар, для сведения госбюджета ему довольно 41 бакса за баррель.

Частично эти высочайшие цены отражают массированные вливания, нацеленные на то, чтоб сбить волну возмущения. Одна только Саудовская Аравия объявила о выплате соц пособий на сумму 130 миллиардов баксов, что превосходит годичный государственный бюджет в период до 2007 года. Страны Залива сообща сделали фонд развития Бахрейна и Омана в размере 20 миллиардов баксов, тогда как эмират Абу-Даби объявил о запуске программки помощи более бедным северным эмиратам на сумму 4,4 миллиардов баксов. Высочайшие мировые цены на нефть также принуждают режимы субсидировать продовольствие и горючее, чтоб поддерживать цены на политически применимом (но искусственно заниженном) уровне. Доклад Jadwa отрисовывают в особенности темную картину для Саудовской Аравии в 2030 г.: понижение нефтедобычи, как подразумевается, будет усугублено резвым падением золотовалютных резервов и ростом муниципального и корпоративного долга.

Бич государств региона – неприемлемо высочайший уровень употребления энергии. Правительства не только лишь субсидируют цены на энергию вопреки законам рынка, да и производят очень энергоемкие проекты индустриализации (и урбанизации). Неэкономное потребление электроэнергии личными домовладельцами (в Катаре электричество безвозмездно для коренного населения, хотя это, естественно, последний случай) смешивается с эксплуатацией опреснительных установок, также очень энергоемких нефтехимических компаний и дюралевых заводов (краеугольный камень диверсификации). Источник дешевенькой электроэнергии – поставки на местные рынки нефти-сырца по стоимости 8–10 баксов за баррель, кратно дешевле мировой.

Совместно с ростом уровня безубыточности неумеренное потребление – неувязка, которая с течением времени будет становиться все более трудноразрешимой. Ее масштабы обозначены в официальном докладе, составленном Саудовской электроэнергетической компанией весной 2011 года. Согласно документу, практически третья часть нефтедобычи в Саудовской Аравии (8,5 млн баррелей в день) уходит на ублажение местного спроса, который формируется в главном генерирующими компаниями, а на экспорт остающейся нефти приходится практически 80% муниципальных доходов. Создатели также предупреждают, что при сохранении употребления и нефтедобычи на сегодняшнем уровне в 2030 г. страна не сумеет стопроцентно удовлетворять запросы местного населения. По состоянию на май 2011 г. внутреннее потребление нефти возросло на 11% в годичном исчислении, резвый демографический рост только ускорит процесс. Аналогичное исследование, проведенное в Кувейте, выявило тот факт, что, если уровень употребления не снизится, стране уже к 2027 г. придется расходовать 100% добываемой нефти на покрытие внутренних издержек.

Субсидирование энергоэлементов и других сырьевых продуктов – принципиальный элемент сделки правящих режимов с народными массами: передавая гражданам часть богатств, правящие элиты стремятся не допустить раскола в обществе и уличных беспорядков. Долголетнее проведение политики рассредотачивания благ привело к появлению существенных имущественных прав, закрепленных на законодательном уровне, и сейчас будет тяжело отнять у людей то, что, как им кажется, принадлежит им по праву. Но реакция на «арабскую весну» указывает, что правящие режимы не хотят и не ощущают внутри себя довольно сил для того, чтоб посодействовать гражданам избавиться от психологии рантье. Потому потребители будут и далее транжирить энергию, еще более разгоняя темпы истощения припасов углеводородного сырья и увеличивая издержки от упущенных на внутреннем рынке способностей.

Схожая политика в какой-то момент возымеет общерегиональные и глобальные последствия. На региональном уровне возрастет пропасть меж энергетически обеспеченными и бедными территориями. Бахрейну, Оману и 6 эмиратам, кроме Абу-Даби, уже пришлось испытать относительную нехватку ресурсов. В итоге появились новые виды экономической и политической зависимости, изменившие нрав отношений. Бахрейн издавна заключил соглашение с Саудовской Аравией о совместном освоении нефтяного месторождения Абу-Саафа на ее местности. По мере истощения собственных припасов доходы, получаемые от совместной эксплуатации Абу-Саафа, получают для Бахрейна все большее значение. Кувейт пробовал сделать импорт сжиженного природного газа (СПГ) из Катара для ублажения возрастающего внутреннего спроса, но обязан был отрешиться от затеи после того, как Саудовская Аравия не отдала разрешение на строительство транзитного газопровода. В качестве компенсации Кувейт, как и Дубай, начал импортировать газ из Австралии и других месторождений в акватории Тихого океана. Тем временем Абу-Даби удалось провести виртуозную операцию по заключению соглашения с Катаром, которое позволяет брать катарский СПГ по низким ценам и при всем этом передавать Катару свой газ для сжижения и экспорта на азиатские рынки за значительно более высшую плату. Этот контракт был встречен в Катаре разносторонне, в конечном итоге Доха объявила мораторий до 2020 г. на геологические изыскания новых припасов газа на огромном Северном месторождении и, как ожидается, направит огромную часть СПГ на нужды внутренней инфраструктуры для подготовки к чемпионату мира по футболу 2022 года.

Макроэкономические сдвиги в структуре мирового производства, торговли и денег манят за собой формирование больших (не западных) центров воздействия. Страны Персидского залива играют видную роль в этом широком изменении мирового баланса сил. Экономические и политические связи с Китаем, Индией и Россией в последние годы приметно укрепились. Появились новые игроки, стратегические интересы которых требуют предстоящего развития региона. Правда, торгово-экономическая ориентация стран Персидского залива на Восток вступает в противоречие с оборонным альянсом, в каком гарантом безопасности служат Соединенные Штаты.

В 2008 г. премьер-министр Индии Манмохан Сингх заявил, что Индия рассматривает этот регион как неотъемлемую часть собственной орбиты. Не считая соглашений с Катаром и Оманом в сфере военного сотрудничества для обеспечения безопасности на море Индия также подписала Эр-Риядскую декларацию с Саудовской Аравией (февраль 2010 года). Двухсторонние дела переросли в стратегическое партнерство. Заключить схожее соглашение Саудовскую Аравию частично побудила стратегическая переоценка региональных связей и угроза стабильности, исходящая от событий в Йемене, Афганистане и Пакистане. А индийские дипломаты выражают все огромную обеспокоенность резвым усилением воздействия Пекина как головного игрока в Персидском заливе и расценивают это явление как главный вызов для Разделяй в дальнейшем.

Интересы Китая были верно сформулированы в его десятом Пятилетнем плане (2001–2005 гг.), где в первый раз обозначены ценности энергетической безопасности. Не считая того, Китай обзавелся большой военно-морской базой в районе глубоководного пакистанского порта Гвадар. Она была открыта в 2005 г., но начала действовать в полную силу в 2008 году. Таким макаром, у Китая появился транзитный терминал для нефти, импортируемой из Ирана и Африки, которая потом направляется в провинцию Синьцзян. И сейчас у КНР имеется стратегическая база в Аравийском море, всего в 400 км от входа в Ормузский пролив. С ее помощью Китай сумеет защищать свои актуально принципиальные интересы энергетической безопасности и следить за морскими перевозками. В марте 2010 г. вышло событие, которое ознаменовало собой очередной шаг наращивания способностей КНР в открытом море: два китайских военных корабля пришвартовались в Абу-Даби (Порт-Заед) после окончания шестимесячной миссии по борьбе с пиратством в Аденском заливе.
Наша родина также начала расширять политические и экономические связи со странами Персидского залива в целом и, а именно, укрепила дела с Катаром и Саудовской Аравией – сотрудниками по добывающему цеху. Посещение Владимиром Путиных этих 2-ух государств в феврале 2007 г. явилось первым официальным визитом русских либо постсоветских фаворитов с момента восстановления дипломатичных отношений после окончания прохладной войны. Цель поездки президента заключалась в том, чтоб показать готовность к совместным инвестициям и сотрудничеству со странами, которые, как и Наша родина, являются глобальными фаворитами в области добычи нефти и газа. Со собственной стороны, повелитель Саудовской Аравии Абдулла выразил намерение крепить связи с Россией в рамках общей диверсификации, чтоб меньше полагаться на США, в особенности после 11 сентября 2001 года. Подпитку получают и российско-катарские соглашения – в рамках Форума государств–экспортеров газа и двухсторонних договоренностей наподобие той, что была подписана с Катарской интернациональной нефтяной компанией в 2010 г. и предугадывала совместное освоение арктических газовых ресурсов на полуострове Ямал.

Реакция мирового общества на эскалацию морского пиратства в Аденском заливе и Индийском океане также показывает на заинтригованность различных государств в обеспечении безопасности данного региона. В ноябре 2008 г. Европейский альянс выслал первую в собственной истории военно-морскую эскадру в этот регион (операция «Аталанта»), чтоб обезопасить доставку продовольственной помощи Сомали в рамках Глобальной продовольственной программки, также конвоировать особо уязвимые суда через акваторию Аденского залива. Броско, что многие другие страны, включая Китай, Индию, Россию и Иран, также ввели туда военные корабли для защиты государственной энергетической безопасности. Военно-морской флот Народно-освободительной армии Китая направил два эскадренных миноносца и судно снабжения для защиты 1200 китайских судов, раз в год курсирующих по небезопасному маршруту. Как и в случае с Евросоюзом, это по-своему знаменательное событие, так как китайские ВМС в первый раз развернули боевые корабли за пределами Восточной Азии.

Таким макаром, сейчас коренные преобразования происходят как на внутриполитической арене государств Персидского залива, так и в их отношениях с остальным миром. Их консолидация в качестве центра экономического притяжения в Западной Азии меняет вид межрегиональных отношений и привносит новейшую динамику в мировую политику. Совместно с тем политическое устройство в 6 странах региона в текущее время более уязвимо, так как в процессе затяжного переходного периода они возможно окажутся перед суровым вызовом. В особенности небезопасно, если изменение устройств рассредотачивания богатства посреди широких масс как гарантии поддержки ими правящих режимов начнет подрывать классическую сделку меж элитой и народными массами. В итоге легитимность правящих элит в очах обычных людей будет скомпрометирована. Словом, главное противоречие региона в том, что, невзирая на усиление воздействия стран Персидского залива в мировом обществе наций, они сталкиваются с суровыми внутриполитическими неуввязками переходного периода к постнефтяной эре.

Регион срочно нуждается в том, чтоб обрести устойчивое равновесие – меж сиюминутной необходимостью сбить волну недовольства, не усугубляя системных заморочек, которые подрывают длительные решения, с одной стороны, и возрастающим спросом на стремительно истощающиеся природные ресурсы – с другой. Безотступно нужна политическая и финансовая перестройка, позволяющая приготовиться к неминуемому переходу в постнефтяную эру. В силу большого торгово-стратегического значения региона решения, которые предстоит принять в предстоящие годы и десятилетия, скажутся на судьбах всего мира. Но стабильность там – достаточно шаткое и неустойчивое состояние, которое может быть поколеблено внутренними противоречиями и давлением возмущенных масс, с течением времени оно будет только усиливаться. Принимая во внимание более глубокую интеграцию государств Персидского залива в глобальную экономику и беспримерное увеличение их роли в международном экономическом обществе, весь мир будет пристально смотреть за происходящими там событиями и за переходом к новейшей экономике, сопряженным с большими трудностями.

Источник: Война и Мир

oilexp.ru

Цены на нефть

Цена на газ