"Oil & Gas Kazakhstan"

международная выставка

  
  
  
3

СМИ: Пока Катар, Иран и ЕС бьются вокруг Сирии, «Газпром» продолжает развивать свои мегапроекты Nord Stream и South Stream

Выбирая из всех имеющихся энергоэлементов, Европа решила делать ставку конкретно на природный газ — как самый экологически неопасный из всех углеводородов. В перспективе толика газа в европейском энергобалансе (на начало 2010-х она составляла 18,8%) будет непреклонно расти. А беря во внимание ограниченные …

Выбирая из всех имеющихся энергоэлементов, Европа решила делать ставку конкретно на природный газ — как самый экологически неопасный из всех углеводородов. В перспективе толика газа в европейском энергобалансе (на начало 2010-х она составляла 18,8%) будет непреклонно расти. А беря во внимание ограниченные способности наращивания добычи на месторождениях в Северном море, рост употребления будет удовлетворяться за счет газового импорта, — пишет «Коммерсантъ-власть».

Да и тут единую Европу поджидают опасности, сначала ценовые. Если цены на нефть и уголь практически определяются биржевыми котировками, то газовые являются почти во всем предметом договорных соглашений меж торговцем и покупателем. В этом плане Брюссель не устраивает стоимость длительных договоров на газ, устанавливаемых «Газпромом» и норвежской Statoil. Средняя стоимость в Европе для индексируемого в привязке к нефти газа составляет порядка $12 за 1 млн английских термических единиц, в то время как в США — $2,5. При всем этом в случае с газовым рынком ЕС идет речь о системе, в какой 90% газа поставляется по трубопроводам. А из приходящихся на сжиженный природный газ (СПГ) 10% только четверть продается на бирже в газовых хабах.

В конечном итоге Брюссель сделал приоритетными два направления собственной газовой политики. 1-ое из их — давление на имеющихся поставщиков с целью понизить цены и больше учесть спотовую стоимость на газ в длительных договорах (а не цены на нефть, как принято на данный момент). Конкретно в рамках этой новейшей ситуации в сентябре 2012 года началось «антимонопольное расследование» ЕС в отношении «Газпрома» («Власть» тщательно писала о нем в материале «Газовая защита» в N37 от 17 сентября 2012 года).

2-ое направление — диверсификация источников поставок. ЕС рассчитывал на строительство газопровода Nabucco с проектной мощностью 30 миллиардов кубометров газа в год. Реализация этого проекта, с одной стороны, давала дополнительные гарантии энергобезопасности на случай перебоев с поставками из других источников (как это было зимой 2008/09), а с другой — увеличивала конкурентнсть посреди поставщиков. Но до ближайшего времени проект так и не получил развития из-за отсутствия нужной сырьевой базы. В этой связи показательно, что на случай закрытия Nabucco уже инициирован другой проект Трансадриатического газопровода. Этот газопровод рассчитан на прокачку только 10 миллиардов кубометров азербайджанского газа c месторождения Шах-Дениз II, которое должно было стать базой и для Nabucco.

Ситуация стала малость проще после начала «сланцевой революции» в США, благодаря которой значимые объемы СПГ были переориентированы с южноамериканского рынка на европейский («Власть» обрисовывала этот процесс в материале «И с боковой стороны вентиль» в N48 от 3 декабря 2012 года). Но Брюссель не оставил надежды получить новые источники трубопроводного газа. И «арабская весна» предоставила такую возможность. Правда, для этого должно было пропасть одно принципиальное препятствие — режим Башара Асада в Сирии.

В 2000-е годы Катар, занимающий третье место в мире по разведанным припасам газа и имеющий наикрупнейшее на планетке неразработанное месторождение Северное Поле (в Иране, который тоже имеет выход к этому месторождению, оно именуется «Южный Парс»), сделал ставку на наращивание поставок СПГ. Фабрики по сжижению газа росли в небольшом государстве как грибы после дождика.

Танкерные поставки СПГ делают Катар более независящим исходя из убеждений диверсификации рынков сбыта. Но, беря во внимание географическое положение страны, источники ее дохода почти во всем зависят от безопасности в регионе Персидского залива. В случае конфликта меж Ираном и Западом Тегеран угрожает перекрыть Ормузский пролив, через который идут все газовые танкеры Qatargas. В связи с этим Катар старается развивать трубопроводы в обход пролива — похожую стратегию выбрала и Саудовская Аравия, интенсивно строящая обходные нефтепроводы (см. материал «Война пойдет по трубам» во «Власти» N30 от 30 июля 2012 года). Так, был построен газопровод в ОАЭ и Оман, который по мере надобности может быть доведен до Оманского залива. Но эта труба не позволит Катару восполнить утраты в случае закрытия Ормузского пролива. Так что приблизительно с 2008 года катарское управление начало учить другой проект — строительство наземного газопровода в Европу.

Ресурсной базой новейшей трубы могло бы стать месторождение Северное Поле, при этом ее прокладка позволила бы укрепить права эмирата на освоение месторождения. В ситуации, когда Тегеран под давлением санкций обязан был остановить развитие собственной части месторождения, Катар может обогнать конкурента.

В итоге происходящих на Ближнем Востоке конфигураций перспектива строительства газопровода из Персидского залива к побережью Средиземного моря стала еще наименее умопомрачительной. В данном случае для Катара необходимо согласие всего 3-х государств — Саудовской Аравии, Иордании и Сирии.

Уверить Саудовскую Аравию согласиться на строительство газопровода через свою местность полностью может быть, даже невзирая на ее территориальные претензии к Катару. И Запад может сыграть в этом процессе важную роль. Дело в том, что царство как никогда заинтересовано во наружных гарантиях собственной стабильности. Соц ситуация в стране очень напряженная, невзирая на огромные вложения в соцпрограммы. Большая часть саудовского населения составляет молодежь, значимая часть которой нигде не занята и не имеет каких-то перспектив роста. Не считая того, длится конфликт с местным шиитским популяцией в нефтяной Восточной провинции. Усиливаются противоречия снутри правящего семейства — на 8 тыс. царевичев просто не хватает не плохих должностей и бизнесов. И это на фоне того, что королю Абдалле уже 88 лет, а его потенциальные преемники являются старыми, серьезно нездоровыми людьми, к тому же не пользующимися той же популярностью посреди населения.

Ранее Эр-Рияд полностью полагался на альянс с Вашингтоном, но на данный момент политика США вызывает у Саудовской Аравии суровое беспокойство. Дело в том, что администрация Обамы не только лишь стремится вывести войска из жарких точек (эвакуация из Ирака закончилась в 2011 году, из Афганистана планируется в 2014 году, подробнее об этом см. материал «Прощание с Кабулом»), да и интенсивно показывает свое нежелание вмешиваться в новые конфликты. В свете этого для Эр-Рияда стало разумеется, что возможность военной акции в отношении Ирана со стороны США мала. Не считая того, саудовский режим очень плохо оценил «предательство» Вашингтона в отношении бывшего президента Египта Хосни Мубарака. Сразу США не выразили прямой поддержки саудовской интервенции в Бахрейне. Так что у саудовского режима нет убежденности в том, что Вашингтон поддержит его в случае сурового кризиса.

На фоне остывания отношений с Вашингтоном Эр-Рияд стремится как можно крепче дружить с Европой. Показательно, что на сегодня ЕС вышел на 1-ое место (€3,3 миллиардов в 2010 году) в качестве поставщика продукции ВПК для Саудовской Аравии. Европа, в свою очередь, тоже проявляет готовность к сближению с саудовским режимом. Так, Берлин в первый раз одобрил продажу танков «Леопард II» в Саудовскую Аравию, невзирая на «недемократичность режима» и возможность их использования для угнетения протестов в том же Бахрейне.

Ситуация в Иордании с газопроводной точки зрения еще более отвечает интересам Катара и ЕС. Повелитель Абдалла II получает значимые субсидии от Катара, не считая того, Доха имеет суровое воздействие на иорданскую оппозицию в лице «Братьев-мусульман». Так что, невзирая на непостоянность в стране, проект газопровода не пострадает даже в случае смены власти в Аммане. Единственным по-настоящему проблемным участком этого трубопровода остается Сирия, которой правит Башар Асад.

Сирия принципиальна не только лишь для транспортировки газа из Катара, да и для способности транзита египетского газа. Каир, непременно, заинтересован в поставках газа в Европу по экономическим причинам: новейшей власти очень нужны источники доходов. Не считая того, в данном случае правительству «Братьев-мусульман» не придется оправдываться в поставках газа по низким ценам в Израиль, который на сей день является главным зарубежным потребителем египетского газа. Так что по сирийскому вопросу меж Дохой и Каиром наметился стратегический альянс — обе страны действуют сообща в рамках ООН, Лиги арабских стран и «Группы друзей Сирии».

Логично, что в этих критериях Катар стал одним из основных вдохновителей борьбы с сирийским режимом. Кроме активных и общественных дипломатичных усилий Дохи катарское правительство, по неофициальным данным, оказывает существенную вещественную помощь сирийской вооруженной оппозиции. Ведь в случае ее победы в штатской войне падет последнее препятствие на пути газовой трубы из Катара на сберегал Средиземного моря. Похожей логикой почти во всем могут разъясняться и деяния государств ЕС.

Вобщем, у сирийского режима есть мощнейший союзник — Иран. И энергополитических суждений в действиях Тегерана по поддержке Дамаска никак не меньше, чем у Катара либо ЕС.

Иранцы издавна вынашивали свои планы на строительство газопровода к побережью дружеской Сирии. Длительное время реализации этих планов мешал суннитский режим Саддама Хусейна. Но после того, как южноамериканская военная машина смела иракского терана, путь для иранского газа в Сирию оказался открыт — ведь к власти в Ираке пришло шиитское большая часть во главе с премьером Нури аль-Малики, а воздействие Тегерана на соседнюю страну резко возросло.

Строительство газопровода через Ирак в Сирию позволило бы Тегерану решить делему вывода собственного газа на мировые рынки. Дело в том, что из-за интернациональных санкций, введенных из-за развития Ираном ядерной программки, западные инвесторы не рискуют вкладываться в углеводородные проекты на местности Исламской республики, а страны ЕС отрешаются даже гласить о способностях закупки там газа (хотя сначало конкретно Иран числился возможным источником ресурсов для Nabucco). Вывод газа на сберегал Средиземного моря может решить эту делему. Даже если западные энерго компании откажутся брать иранское сырье в конечной точке маршрута, Тегеран всегда сумеет реализовать собственный газ в Европу через 2-ые либо третьи руки.

Эти аргументы (вместе с пользой Сирии в качестве возможной опасности для Израиля) принуждают Иран всячески поддерживать режим Башара Асада, отправляя ему средства и добровольцев. Ведь в случае, если алавитский режим падет, с планами строительства газопровода можно будет распрощаться.

В раскладе вокруг Сирии одну из главных ролей, непременно, играют США. Но для Вашингтона большая игра вокруг Дамаска уже не связана с энергетикой. Ну и вообщем в случае с Сирией Белоснежный дом занимает даже более выжидательную позицию, чем по Ливии и Египту.

Мирный настрой администрации Обамы во наружной политике связан с потребностью в существенном понижении расходов. Если к концу 2008 года долг США составлял 40% ВВП, то в конце 2011-го он достигнул уже 70% ВВП — большего уровня со времен 2-ой мировой войны. В этой ситуации военные расходы, по воззрению экономного управления Конгресса, должны быть снижены как минимум до 3% ВВП при текущем уровне 4,3% ВВП.

Сразу для экономической перезагрузки администрация Обамы избрала хорошую от администрации Буша политику. При Обаме ценностями стали рост экспорта и понижение сырьевого импорта. В этой ситуации жесткой экономии ни о каких суровых военных конфликтах не может идти и речи. Тем паче в ситуации, когда США практически не зависят от наружных поставок нефти и газа. За счет разработки сланцевых месторождений Вашингтон вышел на самообеспечение газом, а создание сланцевой нефти вообщем может перевоплотить США в экспортера углеводородов. Вот поэтому администрация Обамы и уступила главную роль в происходящем на Ближнем Востоке европейским партнерам.

Вобщем, у Вашингтона есть и свое видение того, как должна развиваться ситуация в регионе. Кандидатура предстоящей дестабилизации Близкого Востока — выстраивание новейшей системы сдержек и противовесов, в той либо другой степени ориентирующейся на Вашингтон. Более комфортным вариантом является создание треугольника, в каком всегда можно было бы соединить по мере надобности две стороны против более сильной и тем поддерживать прибыльный для Вашингтона баланс. Таковой треугольник может быть сотворен с ролью 3-х главных ближневосточных сил — Ирана, Турции и Египта. Другими словами с одной стороны сильный Иран, претендующий на воздействие в большенном шиитском мире, с другой — Египет и Турция, конкурирующие меж собой за воздействие в суннитской зоне и при всем этом вместе сдерживающие последующую экспансию Ирана.

Таким макаром, в борьбе вокруг Сирии симпатии США — на стороне катарцев и европейцев. Но на военную операцию против Башара Асада Вашингтон на данный момент навряд ли отважится.

В этих критериях кризис на Ближнем Востоке может сыграть на руку Рф. Ведь Москву полностью устраивает конкретно сегоднящая ситуация в Сирии, когда ни одна из сторон не близка к победе. Если оппозиция так и не сможет свергнуть режим Башара Асада, то ни о каком газопроводе из Катара в Турцию и Европу не может идти и речи. Да и беспрекословная победа Асада Москве на данный момент не очень нужна. В критериях продолжающейся штатской войны об другом иранском варианте трубы в Сирии гласить не приходится. Полностью может быть, конкретно этим расчетом можно разъяснить то, что помощь Москвы последнему союзнику на Ближнем Востоке ограничивается непримиримой позицией в Совбезе ООН, не позволяющей Западу начать законную интервенцию либо установить бесполетную зону по ливийскому сценарию.

Пока Катар, Иран и ЕС бьются вокруг Сирии, «Газпром» продолжает развивать свои мегапроекты Nord Stream (дискуссируется строительство третьей и четвертой ветвей) и South Stream (строительство подводной части еще не начато). Если Рф получится их выстроить резвее, чем завершится война в Сирии, возможно, Москва имеет шанс сохранить позиции на европейском газовом рынке, роль которого для заполнения русского бюджета трудно переоценить. Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2111080.

«Нефть России»