"Oil & Gas Kazakhstan"

международная выставка

  
  
  
3

Казахский эксперт: Без Китая единственный маршрут для кашаганской нефти – трубопровод ВТС

Друзья по Facebook обратились к председателю совета директоров АО «VISOR Holding» Айдану Карибжанову высказать свою позицию по Северокаспийскому нефтяному проекту. В четверг, 11 июля, он откликнулся на их просьбу. Один из юзеров расположил на “стенке” аккаунта Айдана Карибжанова в Facebook …

Казахский эксперт: Без Китая единственный маршрут для кашаганской нефти – трубопровод ВТС

Друзья по Facebook обратились к председателю совета директоров АО «VISOR Holding» Айдану Карибжанову высказать свою позицию по Северокаспийскому нефтяному проекту. В четверг, 11 июля, он откликнулся на их просьбу.

Один из юзеров расположил на “стенке” аккаунта Айдана Карибжанова в Facebook последующий статус: «Очень нередко слышу вопрос: для чего Казахстан реализует долю Кашагана китайцам? Я-то приблизительно понимаю, что да как, но думаю, если вы напишете статью, объясняющую легкодоступным языком, что “мы — не лохи”, этот пост будет воспользоваться обезумевшой популярностью и ответит на вопрос, волнующий, как я сообразил, многих. Пожалуйста, распишите эту сделку, видите ли ее лично”.

О нефтянке Айдан Карибжанов знает не понаслышке: в 2004 году он работал управляющим директором по экономике и финансам ЗАО “НК “КазМунайГаз”. Сейчас Айдан Табониязович выполнил просьбу читателя и расположил на собственной страничке в соцсети достаточно большой пост под заголовком “Кашаган”.

“Вокруг Кашагана сложилось много ожиданий, и идет много обсуждений. Попробую описать некие главные моменты этого проекта. Заблаговременно прошу знающих людей за суровые упрощения. Также очень не хотелось бы следить примитивную лозунговую дискуссию.

Итак, Кашаган — это СРП, соглашение о разделе продукции. Здесь требуется принципиальное отступление.

Традиционный нефтяной проект заключается в последующем. Инвестор получает у страны за огромные средства лицензию на разведку, а если нефть найдена, то, обычно, и лицензию на разработку месторождения. Компания добывает нефть, реализует ее, получает прибыль. Платятся разные налоги — на добычу нужных ископаемых (НДПИ), на прибыль, социальные выплаты и т.д. Это — обыденный режим функционирования нефтяной компании. Все нефтяные компании в Казахстане работают по такому принципу. Но есть два исключения — это Карачаганак и Кашаган. Режим ТШО именовал бы типичным, но это отдельная история.

Эти два проекта — СРП. Обычно, проекты СРП громадны по размерам, требуют циклопических серьезных издержек. В целом в мире наблюдается отход от схожей практики, но, все же, схожих проектов много.

В чем смысл СРП? Инвестор (либо группа инвесторов; в нашем случае — консорциум) без помощи других от начала до конца несет все серьезные и текущие издержки. Все эти издержки подсчитываются и суммируются. Это цена проекта. Правительство должно пристально смотреть за тем, чтоб эти издержки были обусловлены, адекватны поставленным задачкам и не завышались.

Сейчас месторождение обустроено, началась добыча нефти. Добываемая нефть в натуральном выражении делится меж инвестором и государством. Пропорции раздела нефти – и есть предмет переговоров. Условно скажем, что в 1-ые годы 10% идет государству, а 90% — инвестору. Инвестор не платит налогов с этой нефти, он свободен вывозить и продавать ее. Равномерно пропорции раздела изменяются в пользу страны — 20:80, 40:60, 50:50. Все это время течет подсчет того, на какую сумму инвестор получил нефти. Так длится до того времени, пока инвестор стопроцентно не компенсировал все свои издержки по разработке месторождения. На теоретическом уровне считается, что инвестор ранее момента прибыли не получил.

Итак, издержки инвестора возмещены. Отныне пропорции раздела еще посильнее изменяются в пользу страны — 60:40, 80:20, 90:10. К моменту истощения припасов месторождения правительство получает в свое распоряжение всю добываемую нефть. Та нефть, которой инвестор компенсирует свои издержки, именуется cost oil, та, которую получает после момента окупаемости, — profit oil. Это теория. Более хорошо и развернуто это описано в бессчетных учебниках и работах.

Вернемся к Кашагану. Каковы главные проблемные моменты?
Во-1-х, вправду само месторождение — очень тяжелое для разработки, тяжелее, чем в Северном море. Наверняка, все понимают, что добыть нефть со дна моря сложнее, чем на суше. Обеспечить добычу кашаганской нефти без помощи других Казахстан не мог в 90-е годы, не может и на данный момент. Даже для консорциума ведущих интернациональных компаний — Shell, ExonMobil, Total и других — эта задачка с инженерной точки зрения оказалась на грани вероятного. Кстати, на данный момент этот консорциум именуется NCOC — North Caspian Operating Company.
Во-2-х, воплощение проекта потребовало циклопических усилий по развитию инфраструктуры: искусственные острова, бурение в критериях мелководья, замерзание Каспия в зимнее время, оборотная закачка газа. Этим разъясняется длинный срок строительства и накладность проекта. Спецы считают, что и NCOC допустил ряд инженерных ошибок, которые привели к его удорожанию.
В-3-х, если пристально поглядеть на механизм СРП, то в нем есть значимый недостаток. Если правительство плохо держит под контролем расходы инвестора, то сам инвестор сознательно начинает их раздувать. Повышение сметы только удлинит тот период, в течение которого толика инвестора в разделе нефти будет велика. Это для инвестора безупречная ситуация — когда в течение всего срока проекта добываемая нефть идет на компенсацию его расходов, а толика страны находится на уровне 10-20%. В конце 1990-х и начале 2000-х правительство эти расходы контролировало плохо. В последние годы научилось держать под контролем лучше, но все равно плохо. В итоге смета Кашагана выросла с $30 миллиардов до $130 миллиардов, и это не предел. Другими словами инвесторы вывезут нефти на $100 миллиардов больше, чем считали 15 годов назад.

В-четвёртых, есть экологические трудности, о которых волнуется общественность. Понятно, что на настолько огромном месторождении экологическая трагедия приведет к огромным последствиям.

В-5-х, в 2004-2008 годах КМГ купил 16,81% в проекте. Здесь нужно осознать очень принципиальный нюанс. Правительство всегда было и есть часть соглашения СРП, ожидающая получить от NCOC свою долю нефти. “Казмунайгаз” стал участником NCOC. Другими словами правительство и КМГ вроде бы оказались по различные стороны баррикад. Вот эта двойственность многих вводит в заблуждение. Кстати, КМГ купил эту долю у British Gas, которая уже тогда желала реализовать ее китайским компаниям.
В-шестых, роль NCOC не только лишь обещает огромные прибыли в дальнейшем. Проекту всегда требовались большие средства. Участники NCOC делают повторяющиеся сash сalls, а проще говоря, «скидываются меж собой». То что относительно (очень относительно) для ExonMobil и Shell, часто выше “болевого порога” “Казмунайгаза”.

В-седьмых, дела меж участниками NCOC напоминают маленькую ООН. Время от времени состав участников изменяется — в 2004 ушла British Gas, пришел КМГ. На данный момент уходит ConocoPhillips. Уверен, что КМГ не способен сейчас отыскать $5 миллиардов без помощи других. Кредит такового размера порвет компанию. Единственная возможность — дать средства из Нацфонда. Но ведь Нацфонд сотворен для уменьшения зависимости страны от нефтяных рисков? Это уже более широкая дискуссия.
В-восьмых, китайцам нужна наша нефть. Китай величавая держава. Преимущество нашей нефти для их — не в желании нашего порабощения. Просто эта нефть транспортируется из Казахстана прямо в Китай, минуя третьи страны. Тут нет рисков войны в Персидском заливе, чужих флотов и т.д. Это геополитика и “китайская энергетическая безопасность”. Неувязка Индии — это ее география: меж нами горы. Индийцы могут вывезти эту нефть только совместно с западными компаниями. Для нас диверсификация маршрутов транспортировки нефти — актуальная необходимость. Без Китая единственный маршрут для кашаганской нефти – трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан (ВТС).
Все эти трудности еще поглубже и сложнее. Допущенные ошибки громадны. Противоречия в позициях различных сторон кажутся неразрешимыми. Но нужно держать в голове и о другом. Почти во всем Кашаган — это плата за независимость. Наша позиция просит улучшения и усиления. Но это плата. А еще то, что с выходом проекта на полную мощность добыча нефти в стране удвоится. Казахстан войдет в ТОП-5 нефтедобывающих государств в мире.
That’s all I can say about Kashagan. Кстати, вы понимаете, что Кашаган — это имя поэта?

Об этом сообщает http://caspianbarrel.org.

«Нефть России»